Любое сопротивление политике Кишинёва представят как проявление «сепаратизма»

Давление на Гагаузию будет продолжаться сразу по нескольким направлениям после выборов, второй тур которых должен состояться ровно через неделю. О том, каковы перспективы кандидатов и есть ли среди них «троянский конь» Кишинева, «МК» поговорил с руководителем экспертно-аналитического центра «Молдавский вектор» Владимиром Букарским.

Эксперт назвал главные риски для Гагаузии после выборов

— Социалисты поддержали Стояногло на президентских выборах. Они рассчитывали, что он выведет людей на улицы? Почему произошёл разрыв?

— Да, в 2024 году ПСРМ во главе с Игорем Додоном сделала серьёзную политическую ставку на Стояногло. Социалисты предложили его кандидатуру как общую оппозиционную фигуру, способную объединить людей с разными политическими взглядами. И в той ситуации это было рациональное решение. В условиях противостояния с Майей Санду оппозиции требовался кандидат, который не ассоциировался бы исключительно с одной партией. ПСРМ обеспечила ему организационную поддержку, политическую инфраструктуру, мобилизацию избирателей. Додон лично выступил одним из главных архитекторов этой поддержки.

После выборов социалисты продолжили политическую борьбу против результатов голосования и участвовали в протестных акциях. При этом Александр Стояногло предпочёл признать поражение и на длительное время уйти в тень и даже выехать за пределы страны, к недоумению многих из тех, кто ему поверил и отдал ему свои голоса. А затем Стояногло неожиданно всплыл уже в новом политическом проекте, центристском движении «Альтернатива», связанном с мэром Кишинёва Иваном Чебаном, который на пресс-конференции особо подчеркнул, что «Альтернатива» выступает за евроинтеграцию Молдавии, считает государственный язык румынским и осуждает Российскую Федерацию за «агрессию» против Украины. Ни по одному из этих пунктов Стояногло не высказал возражений!

Я не думаю, что социалисты изначально рассчитывали получить от Стояногло собственного руководителя протестного движения. Они рассчитывали на общую оппозиционную победу и дальнейшее взаимодействие. Однако после президентской кампании обнаружилось противоречие между ожиданиями партийной оппозиции и политической моделью самого Стояногло. Он предпочитал сохранять образ самостоятельного политика, дистанцироваться от партийной принадлежности и не превращаться в лидера одного конкретного политического лагеря. Это его право. Но и у социалистов есть право сделать выводы из собственного опыта. Я бы сказал так: в 2024 году ПСРМ помогла Стояногло стать общенациональным политическим фактором. В 2026 году Стояногло решил идти в Гагаузии уже самостоятельно. А социалисты выставили собственного кандидата. Теперь избиратели должны решить, кто из них лучше представляет интересы автономии.

— Что представляет собой нынешний кандидат от социалистов — Фёдор Гагауз?

— Фёдор Никодимович Гагауз — это не случайный партийный выдвиженец и не человек, которого вчера привезли в Комрат из Кишинёва. Он родился в селе Гайдар, имеет юридическое образование, работал в системе МВД, в том числе возглавлял Управление внутренних дел Гагаузии, был депутатом Народного собрания и депутатом парламента Молдовы. С 2014 по 2025 год он был одним из представителей Гагаузии в парламентской фракции ПСРМ. У него есть три важных преимущества.

Первое — знание самой Гагаузии. Он понимает специфику региона, его социальные проблемы, политическую историю и особенности отношений с центральной властью.

Второе — опыт государственного и регионального управления. Для башкана важно не только выступать с красивыми речами, но и уметь работать с бюджетом, администрацией, правоохранительными органами, парламентом автономии.

Третье — наличие политической команды. Поддержка Игоря Додона и ПСРМ означает, что за кандидатом стоит партийная инфраструктура, способная обеспечить не только кампанию, но и последующую работу.

Я положительно отношусь к кандидатуре Фёдора Гагауза, но не идеализирую его и не считаю, что партийный билет автоматически делает человека хорошим башканом. Ему предстоит доказать, что он способен быть руководителем всей автономии, а не только представителем ПСРМ. И здесь я хотел бы видеть от него принципиальную позицию: закон № 344/1994 не должен становиться предметом торга с Кишинёвом. Полномочия Гагаузии должны неукоснительно соблюдаться. Никакой односторонней ревизии автономии быть не может.

Здесь важно не забыть о Корнеле Дуднике. Его программа восстановления отношений с Россией должна стать предметом обсуждения не только во время предвыборной кампании, но и после второго тура. Я считаю, что Фёдору Никодимовичу необходимо предложить широкую программу регионального сотрудничества, в которой нашлось бы место и инициативам Дудника. В частности, восстановление экономических, культурных и гуманитарных связей с Россией должно стать не партийной привилегией социалистов и не личным лозунгом одного кандидата, а общей политикой автономии. Это могло бы стать основой для объединения значительной части избирателей, которые в первом туре голосовали за разных кандидатов.

— Как вы оцениваете результаты выборов в Народное собрание? Каким будет расклад сил в новом парламенте автономии?

— Здесь я бы обратил внимание на одну особенность: избиратели не отдали безусловное предпочтение какой-либо одной партийной структуре. Народное собрание избирается по 35 одномандатным округам. В первом туре определились только 13 депутатов. В 21 округе предстоит второй тур, а в селе Баурчи потребуется повторное голосование из-за недостаточной явки. Из 13 избранных в первом туре депутатов трое представляют ПСРМ, десять баллотировались как независимые кандидаты. Это означает, что будущий гагаузский парламент будет иметь весьма неоднородную структуру. Причём я бы не стал автоматически считать всех независимых депутатов сторонниками Стояногло или, наоборот, сторонниками социалистов. В Гагаузии политические связи часто строятся вокруг местных авторитетов, конкретных населённых пунктов и персональных договорённостей.

Особое значение приобретёт второй тур 29 ноября. Например, в одном из округов Комрата в борьбу вступает Александр Тарнавский, известный региональный политик и активный сторонник компромисса с Кишинёвом. В другом — Максим Болгар и Николай Дудогло. В округе, где баллотируется Корнел Дудник, также предстоит второй тур. Исход противостояния Дудника и кандидата ПСРМ в этом округе станет отдельным показателем того, насколько самостоятельную политическую силу сумел сформировать Дудник. Это уже не только вопрос о башканских выборах, но и о будущем соотношении партийных и независимых политиков в Гагаузии. Мой прогноз: в новом Народном собрании Гагаузии не будет монолитного партийного большинства. Возникнет коалиционная конфигурация, в которой ключевую роль сыграют независимые депутаты. И это не обязательно плохо — при условии, что они будут руководствоваться интересами автономии, а не личными договорённостями с Кишинёвом.

Главная опасность заключается в другом: если Народное собрание окажется раздробленным, центральной власти будет гораздо легче проводить свою линию через отдельных депутатов. Поэтому сейчас важна не только победа конкретных кандидатов, но и формирование устойчивого большинства, способного защищать законодательные полномочия Гагаузии.

— Что ждёт Гагаузию по итогам нынешних выборов? Какими будут дальнейшие шаги Кишинёва?

— Я не питаю иллюзий относительно политики нынешнего руководства Молдовы. Майя Санду и PAS воспринимают Гагаузию как политически нелояльный регион, который необходимо постепенно встроить в управляемую из Кишинёва систему. Причём речь идёт не только о смене конкретных руководителей, но и о постепенном ограничении самой институциональной самостоятельности автономии. История с Евгенией Гуцул стала показательным примером того, насколько далеко готова зайти центральная власть в противостоянии с региональным руководством.

— Я ожидаю, что после выборов давление продолжится по нескольким направлениям.

Первое — институциональное. Кишинёв будет стремиться ограничивать самостоятельность Народного собрания, оспаривать отдельные решения автономных органов и добиваться изменения сложившегося баланса полномочий.

Второе — кадровое. Будут предприниматься попытки влиять на региональную политическую элиту, формировать группы лояльных руководителей и противопоставлять их сторонникам более самостоятельной линии.

Третье — экономическое. Центр может использовать бюджетные механизмы, государственные программы и административные ресурсы для формирования зависимости автономии от решений центральных властей.

Четвёртое — информационное. Любое сопротивление политике Кишинёва будут пытаться представить как проявление «сепаратизма», «российского гибридного вмешательства» или угрозу европейскому будущему Молдовы.

Но я хочу подчеркнуть: защита автономии — это не сепаратизм. Это соблюдение действующего законодательства Республики Молдова. Закон № 344 от 1994 года никто не отменял. Он является частью правовой системы страны. И если центральная власть сама не желает соблюдать собственные законы, то почему жители Гагаузии должны безоговорочно доверять её обещаниям?

Я считаю, что будущий башкан и Народное собрание должны действовать согласованно. Им необходимо выработать общую стратегию защиты автономного статуса, а не превращать региональную политику в бесконечную борьбу персональных амбиций.

 

Источник: www.mk.ru