«В постоянном контакте с врагом»: офицер рассказал о штурмовых задачах на СВО

В одиночку проник и зачистил половину занимаемого врагом населенного пункта

Лейтенант Михаил Карпенко в зоне спецоперации командовал штурмовым взводом. Во время одной из задач получил ранение. Сейчас долечивается в одном из московских центральных военных госпиталей. Здесь мы и познакомились — после традиционной церемонии награждения участников СВО. Офицер сидел в первом ряду, с только что врученным орденом Мужества на груди, с густой бородой, мускулистый и крепкий. Глаза – ясные и добрые.

Характер у мужчины под стать взгляду. Разговорчивый, приятный в общении и очень открытый. Буквально недавно он был в кровопролитных боях тет-а-тет с бандеровцами, сейчас – добродушно рассказывает, как однажды ночевал в двух метрах от врага.

— Мы были в контакте постоянно, — рассказывает о боевых буднях военный. – Принцип работы нашего подразделения был такой: войти в стан противника и начать работу «изнутри». Пока основные силы напирали на направлении, мы «наводили шороху» в его распорядках — заходили в тыл, проводили штурмовые действия по захвату определенных районов.

В зону СВО Михаил отправился в 2024 году, почти сразу после выпуска из военного училища. В реальной обстановке офицер проявил командирские навыки чуть ли не в первый же день.

— Первую боевую задачу помню, — многозначительно улыбнувшись, говорит Михаил. — Все было, в принципе, нормально до первого обстоятельства — минометного обстрела. Минут через 30 мы еще и попали в контакт с противником. Стрельба, грохот… Приняли решение перегруппироваться. Оттягивал свою группу, пытался вытянуть соседнюю. В итоге мы все откатились благополучно. Но прям полный спектр эмоций был для первого-то раза!

Все новое – хорошо забытое старое

По опыту, уточняет собеседник, даже за пару лет боевых действий тактические принципы значительно изменились. Особенно коррективы внесло обилие дронов с обеих сторон.

— До СВО в порядке вещей была работа большой группой, до 16 человек. Но в данное время так уже не получится. Во-первых, такое большое количество людей в принципе не нужно. Во-вторых, малая группа более скрытная, маневренная, — говорит Михаил.

В угоду мобильности изменилось и используемое вооружение. Михаил говорит про свое. Тяжелые пулеметы и снайперки упразднили в угоду более легкому оружию. При близком контакте наиболее себя зарекомендовали автоматы калибра 7,62. Пули их недальнобойные, зато бронебойные и мощные. Для близких стычек в самый раз.

На связи всегда расчеты дроноводов из других формирований, которые ведут разведку и ведут бойцов. Если нужно поразить какое-то скопление, выходят по рации на ударные расчеты. Поэтому таскать с собой дрон-коптер «Мавик» уже не так актуально. Лучше вместо этого взять побольше боеприпасов.

— Работа малыми группами, на самом деле, тактика-то древняя. Еще крепости так брали: небольшими силами, например, копали под стену, возле нее накапливались и в момент врывались. Так что все новое – хорошо забытое старое, — объясняет собеседник.

Штурм в одиночку

— Орден Мужества вам вручили за определенный боевой эпизод?

— Да, это боевая задача, в которой я получил ранение. Сложные были бои…

Нужно было взять населенный пункт. В пылу сражения Михаила отрезали от основного подразделения. Но он продолжил выполнять приказ. Опытный боец в одиночку проник в занимаемый врагом «населенник» и зачистил половину территории.

— Сражались один? Как вам это удалось?

— На самом деле, моя численность играла на руку. Я работал максимально скрытно. Всегда оказывался с неожиданной стороны. Вот представьте. Видите ту дверь? Вам сказали, что враг был замечен за ней. Вы, естественно, будете ее сторожить. А я возьму и из другой двери появлюсь! – жестикулируя по сторонам, рассказывает Михаил.

В один момент, когда вновь нужно было совершить натиск на позиции неприятеля, Михаил угодил на самодельный боеприпас. Так и получил ранение.

Под носом у врага

К ближнему бою с врагом боец давно привык. Но, уточняет он, на рожон лезть — редко бывает на пользу. Чаще приходилось выжидать нужный момент, чтобы атаковать. Иногда их ожидания затягивались до нескольких дней.

— Мы как-то раз подошли к противнику и буквально в паре метров от него ночевали два дня. Обнаружить себя раньше времени не могли – нужно было дождаться других подразделений. Вот, буквально за стенкой от них были все это время. Видели даже, как те курить ходили, — усмехнувшись, продолжает рассказ Михаил.

Собеседник оговаривается, что прямое боестолкновение – это крайняя мера, хотя и в таких «заварушках» бывал не раз. Но современный бой – это дистанционная работа. Незачем подвергать опасности личный состав, когда можно отработать не высовываясь.

— В прямой контакт входить всегда опасно. У нас же есть FPV-дроны, миномет и другая артиллерия. Зачем мне тратить мой людской ресурс, подвергать ненужному риску тех ребят, которых я сам обучил? – объясняет военный.

И добавляет, что он, как командир взвода, больше занят именно управлением и координацией личного состава. Если, говорят у них, командир открыл огонь – это уже критическая ситуация.

Победа требует подготовки

— Как командир, чему в первую очередь учите подчиненных?

— Любая победа требует подготовки. Само собой, тренировки и занятия – это необходимая база. Но лично я стараюсь не просто научить механически выполнять то или иное действие, а понимать, зачем оно и к чему приведет.

Он пояснил свою логику на примере занятий по тактической медицине. Важно, говорит, воспитать понимание, как все устроено. Тогда в критической ситуации адаптироваться будет проще.

— Не столько важно, чтобы от зубов отскакивали знания, сколько реальное понимание предмета. Оказывая медицинскую помощь, например, мы можем делать все по правилам и — навредить. Именно с пониманием приходит гибкость ума, нестандартные подходы, чтобы не просто «наложить жгут», а именно спасти человека, — говорит мужчина.

Сохранить человечность

— А с пленными удавалось поговорить? Какие они?

— Есть просто мобилизованные. А есть такие, которые «ой, я мобилизованный», а ты его начинаешь допрашивать, раскручивать, смотришь мобильный телефон, находишь татуировки, и понимаешь — мальчик-то не простой. Естественно, мы таких охотно отправляем к себе в тыл, потому что от них можно получить много ценной информации.

У Михаила свое понимание гуманизма на войне:

— Конечно, многих хочется сохранить, и врага тоже. Это называется сохранить человечность. Мне нужна именно справедливость, честность. Да, он может быть и противник, но если он раненый, я ему окажу помощь, и потом уже мы будем с ним разговаривать.

— А бывало такое, что приходилось в помощь оказывать раненому ВСУ?

— Да, и мы потом долго беседовали. С его стороны, получается, вражеский, грубо говоря, штурмовик ему помощь оказал. С моей – вот враг, которого я вытащил с поля боя. Он безоружен. Я просто отправлю его к нашим в плен. Для меня это правильно. Ну, а если уж говорить с холодным разумом, то, как минимум, он еще и полезную информацию потом предоставит.

А вот у прожженных неонацистов, говорит боец, совершенно другие принципы. Там царят жестокость и ненависть к русскому человеку. Но иначе, пожимает плечами офицер, быть не могло – с детства им прививают антироссийские взгляды.

«Армия головного мозга»

Офицером Михаил решил стать еще во время обучения в геодезическом колледже. Лучший друг решил примерить погоны МВД. Михаил подумал: «а я чем хуже?» — и, после окончания колледжа и года службы по призыву поступил в Рязанское военное училище. Вскоре получил лейтенантские погоны. К армейскому быту всегда тяготел, зваться десантником нравилось вдвойне.

Супруга и родители, когда началось СВО, прекрасно понимали, что по выпуску из училища Мишу, воинственного по характеру, непременно отправят за «ленточку». Но отнеслись к этому с пониманием: поддерживали его стремления и ждали в отпусках.

— Они знают, кто я есть. Я в ВДВ учился, в ВДВ служил. У меня уже, как говорится, армия головного мозга, — смеется офицер. – Как раньше говорили, кто-то должен эту работу выполнять. Я знал, что это буду я, и к этому был готов.

— За время СВО вы изменились?

— Знаете, там все ощущается по-другому. Возвращаешься, и ценишь то, о чем раньше даже не задумывался. Например, я осознал вкус воды. Понял, что такое удобная кровать и теплая квартира. Так что да, изменился, но к лучшему.

Источник: www.mk.ru