Кто виноват в истории, которую несколько дней обсуждает весь интернет
Представьте: самолёт уже выруливает на взлётную полосу. В салоне — больше сотни пассажиров. Кто-то летит домой, кто-то на работу, у кого-то впереди ещё одна пересадка. И тут обнаруживается в прямом смысле маленькая, но серьезная проблема.
Малыш стоит в кресле. И ни в какую не садится. Его просят пристегнуться — он отказывается и начинает рыдать. Родитель пытается его успокоить. Бортпроводники пытаются как-то помочь. Но ребёнок начинает вырываться, а по рассказу одного из пассажиров, даже забирается под кресло. Самолёт разворачивается и возвращается к терминалу. Семью снимают с борта. И вот здесь начинается настоящий авиационный хоррор. Ребёнка удалось снять с борта. Но лайнер всё равно никуда не улетает.
Речь идёт о рейсе PD444 авиакомпании Porter Airlines, который 6 августа должен был отправиться из канадской Виктории в Торонто. Экипаж объяснил решение требованиями безопасности: взлетать, когда маленький пассажир стоит в кресле и не пристёгнут, невозможно. В итоге семью сняли, вместе с ней пришлось выгрузить багаж и заново оформить документы.
Казалось бы: остальные-то спокойно отправляются дальше. Но пока всё это происходило, наступило 00:30 — время закрытия взлётной полосы аэропорта. Самолёт остался на земле, а прочие пассажиры вылетели только на следующий день.
И вот тут проблема становится гораздо интереснее простого: «Почему из-за одного нервного ребёнка пострадали сто невиновных человек?».
Самолёт — не детский сад
С точки зрения авиационной безопасности, экипаж, скорее всего, не мог поступить иначе. Пассажир должен быть пристёгнут перед взлётом. Для маленьких детей существуют специальные удерживающие системы; канадские авиационные правила и рекомендации Transport Canada подробно регулируют их использование.
Самолет — не маршрутка. Тут нельзя договориться с физикой. Сто человек могут очень торопиться в Торонто, но если один маленький пассажир находится в небезопасном положении, самолёт не имеет права выходить на рулежку. В этом смысле ребёнок не отменил рейс. Рейс отменили правила безопасности.
Но тогда возникает следующий вопрос: почему проблема с одним пассажиром закончилась почти суточной задержкой для всех. Почему семью не сняли раньше? Сколько времени ушло на возвращение к терминалу, багаж и документы? И нельзя ли было принять решение быстрее, пока аэропорт ещё работал?
Пассажирские свидетельства здесь расходятся с интернет-образом просто «капризного ребёнка». Один из пассажиров рассказывал, что малыш выглядел крайне напуганным, прятался под креслом впереди, выскальзывал из ремня, когда его пытались пристегнуть насильно. Это, конечно, неофициальная версия авиакомпании, но она важна хотя бы потому, что объясняет: мы вообще не знаем, что происходило с ребёнком. Он мог иметь особенности развития, о которых родители не обязаны сообщать всему интернету. Для экипажа всё это ничего не меняет: не пристегнулся — взлетать нельзя. Для оценки родителей — меняет очень многое.
Русскоязычный интернет удивил больше всего
В англоязычных обсуждениях люди спорят: был ли малыш перевозбужден, мог ли у него быть meltdown, почему родители не смогли его успокоить, стоило ли экипажу раньше снять эту семью с рейса.
Зато в наших соцсетях приговор был вынесен однозначно и обжалованию не подлежал.
«Я бы поддержала всех пассажиров, если бы они подали в суд на эту семейку», — сообщила безапелляционно одна девушка. Другой комментатор возмущается самой идеей брать маленького ребёнка в путешествия: мол, это «ваша ответственность», а остальные пассажиры «не обязаны лишаться денег, времени и нервов из-за вашего выбора». Третий вспоминает собственное детство: «Почему раньше такое не случалось и не могло случиться. Мне даже трудно представить, что я могла бы не послушать родителей. Нас родители не били, не орали, но слово родителей — закон».
И тут же — совершенно другая реакция от человека, много лет летающего с детьми: «Мне кажется, такая жесткая дискуссия возможна только в русскоязычных чатах».Автор рассказывает, как его собственные дети во время длительных перелётов ползали по салону, знакомились с другими пассажирами, а взрослые иногда сами помогали родителям их развлечь. И даже вспоминает случай, когда беременная пассажирка пыталась успокоить чужого ребёнка, который заходился криком от страха.
Вот это столкновение взглядов, пожалуй, интереснее самого ЧП. Большинство россиян, как известно, видят в чужих детях в любых общественных пространствах прежде всего нарушителей общественного договора — тех самых, от которых «одни проблемы» и которые, как периодически советуют в соцсетях, если не умеют молчать, лучше бы «сидели дома со своими мамашами». И только меньшинство способно в этот момент разглядеть в ребёнке просто маленького человека, которому может быть страшно, больно, плохо или невыносимо от незнакомой обстановки. Это, к сожалению, довольно характерная для нашей гордящейся своей духовностью страны история. Поэтому и регулярно вспыхивают дискуссии о детях, которые слишком громко ведут себя: в поездах, самолётах, ресторанах, торговых центрах. И очень быстро разговор о том, как помочь ребёнку успокоиться, превращается в разговор о том, как его заставить заткнуться.
Да, когда речь идёт о собственных детях, родительская любовь и готовность терпеть могут быть безграничными. Но как только ребёнок оказывается чужим, терпение почему-то заканчивается значительно быстрее. Свой может орать три часа — «ну он же ребёнок». Чужой захныкал на соседнем кресле: а почему мы вообще должны это слушать? И, пожалуй, именно поэтому история канадского рейса так зацепила русскоязычный интернет. В ней очень легко назначить виноватого: самого малыша, его родителей, которые «не умеют воспитывать», и заодно и все современное поколение детей, не знающих границ допустимого. Гораздо труднее осознать простую мысль: иногда ребёнку бывает действительно плохо. И это не делает его плохим.
«А вы просто заставьте его!»
Самый популярный совет из интернета, что надо было делать: просто взять, усадить и пристегнуть, силой.
На словах действительно прекрасно. На практике двухлетний малыш, который в состоянии истерики выгибается, вырывается, кричит и пытается спрятаться, — это не молчаливый чемодан весом в десять килограммов. Наверное, его можно удержать физически. Но вопрос в том, какой ценой и насколько это тоже может быть безопасно.
И здесь родителям действительно можно предъявить претензию: почему они не согласились снять ребёнка и себя с самолета раньше, если было очевидно, что договориться с ним не получается?
Но требовать невозможного — заставить испуганного малыша за секунду превратиться в рационального взрослого — это бессмысленно. Есть вещи, которые он просто не в состоянии понять. Он знает только одно слово: «Не хочу». И иногда этого достаточно, чтобы перевернуть с ног на голову работу целого аэропорта.
Но почему должны страдать остальные?
Вот тут сочувствие к ребёнку заканчивается и начинается ответственность перед другими пассажирами. Потому что у тех ста человек тоже была своя жизнь. И они не обязаны оплачивать последствия чужой семейной драмы своим временем и деньгами. Поэтому главный вопрос я бы задавала не ребёнку и даже не родителям.
Я бы задала вопрос авиакомпании
Почему процесс принятия решений в отношения этой семьи оказался настолько долгим, что самолёт попал за пределы разрешённого времени работы аэропорта? И почему пассажиры получили возможность улететь только следующим днём? Ведь между фразами «ребёнок не пристегнулся» и «сто человек ночуют на земле», вероятно, лежит целая цепочка ошибочных действий .
Теперь канадские правила требуют от авиакомпании разбирать причины нарушения и обеспечивать пассажирам перебронирование; при этом компенсация за неудобства зависит от того, к какой категории относится причина задержки.
Поэтому я бы на месте пассажиров не спорила с родителями малыша и не требовала отправить им счёт на сто тысяч долларов от каждого опоздавшего из-за задержки рейса.
Я бы попросила Porter показать поминутную хронологию. От: когда обнаружили проблему? До: когда стало окончательно ясно, что самолёт не успевает до закрытия полосы? Вот тогда и станет понятно, кто действительно отменил этот рейс.
Родители? Экипаж? Судьба? Все же ребёнок здесь единственный, кто вообще не понимал, что происходит. Это взрослые должны были решить проблему. Причём с обеих сторон.
Пожалуй, самое смешное в этой непростой ситуации то, что малыш наверняка уже забыл о ней. Он не знает, что его несколько дней обсуждает весь интернет.
И не знает, что одни взрослые считают его «маленьким террористом», другие защищают, а третьи вспоминают собственное детство…
Источник: www.mk.ru
Отправляя сообщение, Вы разрешаете сбор и обработку персональных данных. Политика конфиденциальности.